?

Log in

No account? Create an account

ТРУДЫ И ДНИ

СамоѲракiйская тетрадь


Аполлон в трусиках
almapater1
alma_pater
Цитировать нынешние «Известия», тем более касательно так называемого депутата как бы Госдумы на букву Х., к тому же еще от так называемой партии из четырех букв, даже неприлично. Да и много воды утекло с 2014 года, когда так называемый депутат на букву Х. прославился письмом главе Цетробанка с предложением изменить дизайн купюры в 100 рублей: интимные части тела фигуры Аполлона противоречат закону «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию», а на деньгах даже маркировки 18+ нет.


Между тем, оказывается, в межвоенные годы ковенский житель Лурьев (первый раз слышу) завещал городу свою коллекцию произведений искусства, среди коих был и Аполлон во всей красе. Статую его и поместили в городском музее, дело было в апреле 1929 года. Но против обнаженного мужчины в музейном зале запротестовали ковенские блюстительницы нравственности. Вот на него плавки и надели, о чем и сообщила виленская газета «Наша жизнь». Прошли годы; нынешних добродетельных ковенчанок (и гостей временной столицы) голый «Человек» Пятраса Мазураса у галереи Жилинскаса отнюдь не смущает, а наоборот побуждает к селфи. А ковенчан, скажем, снять штаны и застыть в той же позе – неприятное, надо сказать, зрелище бледно-розового мяса.
Аполлон в трусиках. Наша жизнь. 1929. № 141, 20 апреля. С. 2.

упырь и вампир
almapater1
alma_pater
Живешь как в лесу и думаешь, что упырь и вампир – одно и то же, и вообще это наш славянский упырь стал известен в европах под именем вампира в век пара и электричества, благодаря шотландцу Стокеру с его «Дракулой», – дело известное с носовыми, взять те же дуб и dąb, а чего еще ж хотеть от ѫпыря, – а между тем, оказывается, еще студентом Университета Стефана Батория Ежи Вышомирский в 1922 году в научном сочинении на 32 страницах среди прочего научно доказал, что в «Дзядах» Адама Мицкевича upiór – это одно, а wampir – другое и черты вампира у упыря появляются только в песне Конрада:
      Krew poczuła – spod ziemi wygląda –
      I jak upiór powstaje krwi głodna,
и так далее, co to będzie – цо то бендзе: филоматы там напились пьяные и Конрад как запел такую песню, что все перепугались, мол, песня сатаны, и разбежались по кельям, хорошо, что монах пришел и обступившие Конрада духи тоже разбежались. А Вышомирский еще и различал упыря-влюбленного и упыря-мстителя.

Боже мой, сын нашего губернатора!
almapater1
alma_pater
liubimov 85 b.jpg
Виленские страницы очерков возвращенца Льва Любимова «На рубеже новой Европы» живо напомнили, конечно, известную сцену в старгородской дворницкой (« – Барин! – страстно замычал Тихон. – Из Парижа!»). Не помню, а довелось ли ему потом побывать в советском Вильнюсе?

Как странно мне быть в Вильне! Каждая улица, каждый костел напоминает о далеких годах. В Вильне прожил я шесть лет раннего детства. С 1906-го по 1912-ый г. отец мой был виленским губернатором. <...> Швейцар гостиницы, где я остановился, смотрит на меня с умилением. «Боже мой, сын нашего губернатора!» По старому польскому обычаю хочет поцеловать мне руку, зовет прислугу смотреть на меня.
Л. Д. Любимов. На рубеже новой Европы. Очерки современной Польши. Париж: Imp. de Navarre, 1930. С. 85.

Wilna im Besitz der Deutschen
almapater1
alma_pater
Немецкая администрация никак не могла понять, почему в марте 1916 года жителей Вильно насчитывалось 140840, а хлебных карточек приходилось выдавать на 170836 человек. Так и не разгадав этой загадки, ввели новые карточки, охочих до хлеба добрых виленчан все равно оказалось 159008 душ, отчасти мертвых. Обалдевающий от всего этого оккупант к ноябрю ввел выдачу карточек строго по паспортам, и – о чудо! – виленчан сразу стало 142218. Да и то, как видно, две тысячи паспортов примерно им по два раза показали.
Michał Brensztejn. Spisy ludności m. Wilna za okupacji niemieckiej od. 1 listopada 1915 r. Warszawa: Warszawska Drukarnia Wydawnicza, 1919, s. 23 (Biblioteka Delegacji Rad Polskich Litwy i Białej Rusi)

Boys, be ambitious
almapater1
alma_pater

Мистер Кларк из Массачусетса в 1876 году по приглашению японского правительства приехал в Саппоро, за семь месяцев создал сельскохозяйственный колледж и уехал. Колледж стал университетом, ныне один из семи национальных университетов Японии Университет Хоккайдо. На памятниках ему прекрасная надпись: Boys, be ambitious! В смысле, ну что же вы? – Давайте на всю катушку! Или: «Хватит спать, достигай!» Еще красивее приписываемая Кларку фраза целиком: Boys, be ambitious. Be ambitious not for money or for selfish aggrandizement, not for that evanescent thing which men call fame. Be ambitious for the attainment of all that a man ought to be (https://www.lib.hokudai.ac.jp/en/collections/clark/boys-be-ambitious/). Ну еще бы. Эмерсон и Торо тоже из Массачусетса. Климат там, видно, подходящий был для правильного строя мыслей.

die Rose ist rot
almapater1
alma_pater

Идучи вчера от моста короля Минадугаса мимо библиотеки Врублевских, посетило меня грешного привычное размышление о людях, без стеснения проповедующих истинные ценности в текстах или, например, в фотографиях, и на Кафедральной площади в эти размышления вторглось смутное воспоминание из Гессе о беседе китайских мудрецов, когда один таки дошел до того, что “Der Himmel ist blau, die Rose ist rot, die Krähe macht kra kra”, а другой покачал согласно головой. Наутро так приспичило проверить, а было ли то у Гессе или померещилось. Листал-листал, долистался до “Ohne Magie war diese Welt nicht zu ertragen” (Kurzgefasster Lebenslauf, 1925). Тоже правильно. А Himmel и Krähe сами потом найдутся. Картинка для привлечения внимания.

gamle danske sange
almapater1
alma_pater

«Выпьем, добрая подружка...»? – Нет, больно молодо моя старушка выглядит. Да и в ножнах там явно походная дирижерская палочка, по-датски сказать taktstok. Значит, умом своим острым дедуктивно соображаем, это композитор Йоханн Петер Эмилиус Хартман знакомит невесту со своим свежесочиненным старинным детским романсом Flyv, fugl! Flyv over Furesøens vove, что, конечно, означает «Лети, птичка, лети выше чего-то там Фуресона» и дальше там про несчастную любовь в туманных скальдических выражениях.

рефюжье полонез :: культура одиноких мужчин
almapater1
alma_pater

Блеском польская Великая эмиграция блестит, Философова ослепила, но и нищетой своей потрясает. Как и на что они жили – пять с лишним тысяч добравшихся до Франции повстанцев? Сгоряча французы назначили было 150 франков генералам, 62 поручикам и 25 рядовым, – много это или мало? но деньги, как всегда, быстро кончились. Остались пьянство, азарт (последние штаны проигрывали) и сифилис. Не в церковь молиться Матке Боской Остробрамской, а в корчму. В городках юга Франции дело доходило до того, что женщины и днем опасались выходить на улицы – до чего воспламенялись геройские изгнанники. За легендой и жалостливой литографией Ипполита Белланже – голод, водка и моральная деградация.

служитель Мельпомены
almapater1
alma_pater

... В Барановичах он появился с неизвестным в русских актерских кругах «театром Варьетэ», но будучи там освистан, принялся, видимо, теперь за «концертную» деятельность с лилипутом и некоей фальсифицированной Irenoj Niewierowoj, – вызвавшую понятное возмущение брестской публики.
Дабы пресечь преступную в отношении русскаго театральнаго дела и искусства деятельность г. Готарскаго, если не ошибаюсь, раньше, кажется, бывшаго заведывающаго конюшней одного из цирков, затем выходого актера в оперетке г. Трельскаго, считаю своим долгом заявить, что г. Готарский не имеет ничего общего с русскими актерскими кругами в Польше, так же как неизвестны этим кругам и фамилии выступающих под его управлением «артистов».
...
Л. Николаев. Письмо в редакцию // Утро. 1927. № 147 (2184), 12 ноября. С. 4. Картинка для привлечения внимания (впрочем, в Ратуше храм был той же Мельпомены).

Шварцман, перверзность и Пшеглiонд Вспулчесны
almapater1
alma_pater
Хорошая книжка Францишка Селицкого про русских писателей начала прошлого века в межвоенной Польше, купил, приятно вспомнить, в прошлом веке в варшавском магазине «Прус» (в смысле Болеслав) вечером и отправился встречаться с элегантной дамой – дочерью виленского адвоката Павла Андреева, того самого, что Бориса Коверду защищал. Но местами поразительная, книжка, не дама: дескать, рецепция Сергея Булгакова была не так чтобы очень, но еще уже (в смысле уже, не уже) у Льва Карсавина (собств. Шварцман; 1882–1952), ученика Владимира Соловьева (Franciszek Sielicki. Pisarze rosyjscy początku XX wieku w Polsce międzywojennej. Wrocław: Wydawnictwo Uniwersytetu Wrocławskiego, 1996 (Acta Universitatis Wratislaviensis No 1716: Slavica Wratislaviensia LXXXVIII), s. 201). Охотно верю, что Францишек Селицкий хоть и филолог, а не историк философии, но в оттенках русской философии разбирался до того, чтоб не путать Карсавина с Шестовым, тем более, что то не оттенки, а разные цвета. Ерунда какая-то корректорская, в следующем абзаце как раз про Шестова. Оба, во-первых, Льва.

Хуже с Лосским и нашим виленским Религиозно-философским кружком: вот собрался он обсуждать книгу Богумила Ясновского про восточное христианство и Россию и отповедь Николая Лосского в «Пути», где тот осудил виленского профессора за то, что в его сочинении «русские люди обрисованы, как существа извращенныя, которыя и стакана воды не могут выпить, не проявляя своей перверзности» (Н. Лосский. B. Iasinowski. Wschodnie Chrzestijanstwo a Rosja. Wilno 1933 (VI+173) // Путь. 1936. № 51, май-октябрь, с. 71). И сначала «была прочитана Н. А. Голубевым статья Н. О. Лосского, к сожалению, не в оригинале, а в «обратном» переводе (Н. А. Г.) на русский язык с польского перевода (в «Пшеглiонд. Вспулч.»)» (101-ая «среда» Религиозно-философского Кружка // Наше время. 1937. № 68 (2004), 24 марта, с. 3). Обалдеть! Неужели Тереза Оболевич выявила не все его переводы на польский? Два дня уже по два раза перелистал „Przegląd Współczesny“ за 1936 и 1937 – хоть тресни. И на всякий случай „Przegląd Filozoficzny“ – хоть убейся. Это тебе не ерунда какая-то корректорская. И что теперь делать?